Исчерпала ли себя российская модель войны с Украиной?

Боевые действия между Россией и Украиной постепенно перешагивают на новый уровень. Объемы производства украинских беспилотников разных типов выходят на проектную мощность, их качество и ударные возможности быстро растут, и Россия ощущает это уже не только на фронте, но и в глубоком тылу.

Появление у ВСУ множества недорогих, но эффективных средств поражения, позволяет решать сразу три взаимосвязанных задачи:

Результаты заметны даже невооруженным глазом: украинские атаки на заводы и нефтехранилища стали обыденным явлением на всей европейской части России, а продвижение российской армии в Украине повсеместно застопорилось.

Военно-политическое руководство России пока не демонстрирует готовности к смене курса и приоритетов, российская армия по-прежнему пытается сохранить инициативу и атаковать на разных участках фронта.

Но может ли она продолжать боевые действия в Украине нынешними методами, ничего кардинально не меняя?

Общая обстановка

На конец мая 2026 года война в Украине остается в основном позиционной, но с постоянными локальными наступлениями России на нескольких участках — особенно в районе Константиновки, Лимана и Покровска в Донецкой области, а также на Гуляйпольском направлении в Запорожской области.

Темпы продвижения российской армии, даже там, где ей это удается, резко упали по сравнению с прошлым годом, несмотря на по-прежнему высокий уровень потерь.

Однако российское военное командование продолжает рапортовать об успехах: «20-я армия, завершив освобождение Луганской народной республики, наступает на широком фронте на запад в Харьковской области», — заявил 16 мая глава российского Генштаба Валерий Герасимов по итогам личной проверки группировки войск «Запад».

Он, в частности, утверждал, что российские войска захватили важный населённый пункт Боровая на берегу реки Оскол и заняли 85% города Лиман к северо-западу от Славянска.

Герасимов наступает быстрее, чем российская армия, иронизируют многие, в том числе и российские провоенные блогеры. «Отсутствие хоть какой-то реакции на ситуацию с Купянском и соседним Купянском-Узловым дало понять, что так можно и дальше. Скоро по отчётам Харьков возьмем», — пишет «Военный осведомитель».

В действительности Боровая, как и ранее «освобожденный», по версии начальника российского Генштаба, Купянск, находятся под полным контролем ВСУ, а в Лимане российским войскам удалось занять позиции лишь на окраинах города.

За последние недели как независимые исследователи, так и напрямую не подотчетные Кремлю российские военные источники не фиксируют существенных изменений линии фронта. Небольшие продвижения на отдельных участках есть с обеих сторон, и в целом они не в пользу России — судя по картам, уже третий месяц подряд она теряет больше, чем захватывает.

Килл-зона растет

То, с какой настойчивостью и невзирая на высокие потери российская армия пыталась наступать как минимум последние два года, могло создать впечатление, что она не особо дорожит личным составом. На самом деле это не совсем так.

Сейчас российское командование старается беречь костяк армии — профессиональных военных и мобилизованных, уцелевших в кровопролитных боях 2022–2024 годов. Не всегда и везде, но в целом старается.

На пополнение штурмовых пехотных подразделений, где шанс быть убитым на первом же боевом задании очень высок, направляют в основном плохо подготовленных людей с гражданки, прельстившихся на большие денежные выплаты по контракту, заключенных, а также тех, кто по тем или иным причинам оказался неугоден начальству.

В отличие от них, военнослужащие, имеющие боевой опыт и ценную воинскую специальность, по большей части занимают более безопасные должности на некотором удалении от килл-зоны, где нахождение на открытой местности — почти неминуемая гибель.

Прежде всего, это офицеры, сержанты и солдаты, умеющие обращаться со сложной техникой: артиллеристы, связисты, механики-водители, операторы БПЛА, радиолокационных станций и пусковых установок ПВО, специалисты радиоэлектронной разведки и радиоэлектронной борьбы, инженеры, техники и многие другие.

Там же, подальше от передовой, размещаются штабы, пункты управления, службы снабжения, полевые госпитали, мобильные огневые группы (МОГ) и другие важнейшие элементы военной машины, без которых армия не может существовать.

Но проблема в том, что с появлением у ВСУ большого количества новых дронов, способных атаковать на большую глубину, килл-зона быстро расширяется. Силы беспилотных систем разворачивают охоту на российскую инфраструктуру на значительном — 100 км и более — удалении от линии фронта. Столько видеокадров, сделанных операторами «от первого лица» — причем в высоком качестве — с ударами по военным объектам и технике, в предыдущие годы не было.

Даже стратегически важная трасса Донецк-Мариуполь и так называемый сухопутный коридор в Крым (из Таганрога через Бердянск и Мелитополь в Джанкой) стали смертельно опасны, хотя еще недавно считалось, что они пролегают в глубоком тылу.

Очевидцы рассказывают, что если раньше украинские операторы дронов, действующих на большом удалении от линии фронта, выискивали только крупные дорогостоящие объекты, к примеру, радары или пусковые установки, то теперь они атакуют все — даже небольшие и одиночные цели.

«С МОГами ситуация сейчас сложнее, чем была, скажем, год назад. Нынче это опасная профессия, потому что они сами уже являются целями. В ближайший год в 100 км зоне от ЛБС (линии боестолкновения. — Би-би-си) они безопасно работать не смогут», — считает автор телеграм-канала Lobaev Z.

Аналогично оценивают ситуацию и другие российские военные источники.

«К лету ожидается наращивание ударов новых украинских дронов по логистическому транспорту. В зоне поражения окажутся все основные дороги на удалении до 150 км от ЛБС, — пишет телеграм-канал „Молот ведьм“. — То, что мы видели последние два месяца на Покровском и Кременском участках фронта, а также на валуйском направлении, — это, как мы и предполагали, были испытания новых типов дронов „Хорнет“ („Марсианин“) с системой наведения на основе ИИ».

Что за дроны появились у ВСУ?

Из новых дронов средней дальности, принятых на вооружение ВСУ и способных атаковать цели на 100 и более км, российские военные выделяют четыре типа как наиболее опасные.

Все они отличаются высокой скоростью, бесшумностью, невосприимчивостью к системам постановки помех, способностью распознавания и автозахвата цели. Могут управляться как в режиме FPV, так и автопилотом на базе искусственного интеллекта.

Российская армия тоже имеет на вооружении ударные дроны middle strike, средней дальности — «Ланцет», «Скальпель», «Молния», «Клин», «Куб» и другие. Некоторые из них тоже имеют неплохие характеристики, но российская промышленность не может обеспечить их выпуск в таких объемах, как Украина и ее союзники.

К тому же Украина имеет преимущество в средствах обеспечения работы беспилотных систем — в дополнение к «старлинкам» у нее развернута целая сеть мобильной связи вдоль линии боевого соприкосновения, она использует надежно защищенные радиоканалы и множество дронов-ретрансляторов, украинские дроноводы имеют возможность быстро получать и обрабатывать разведданные, детально анализировать информацию и при этом управлять беспилотниками, находясь далеко в тылу.

«Количественный рост объемов поставок ударных дронов в войска дополняется качественными изменениями. Противник развивает возможности автономной навигации, автоматического целенаведения и работы в неблагоприятных погодных условиях (например, в тумане)», — указывает российский военный «Филолог в засаде».

«В ближайшие полгода-год наступит очень большой кризис противодействия ударным БПЛА в ближнем тылу (100 км), почти все МОГи и ПВН (посты воздушного наблюдения. — Би-би-си) будут выбиваться „Хорнетами“, что уже массово происходит. Рабочих альтернатив сбивать ударные БПЛА у нас нет и когда будут — непонятно. В случае, если за 2026 год не будет приняты меры, то наши логистические тылы могут быть полностью парализованы», — обрисовывает перспективы канал «Молот ведьм».

Уныние и оптимизм

Можно ли утверждать, что нынешние методы российской армии исчерпали себя, а ситуация для нее становится угрожающей?

Судя по унылому настроению значительной части российских блогеров, еще не так давно ратовавших за продолжение войны с Украиной — да, можно.

«Государство упорно демонстрирует свою необучаемость, даже на фоне чудовищной, преступной неэффективности. Как по мне, сейчас худший период СВО, даже осенью 2022-го не было так плохо. Обьясню почему — тогда были хоть какие-то резервы, запасы оружия, боеприпасов и техники, был Вагнер, было хоть какое-то доверие общества армии и был кризис, в который мы традиционно собираемся и выкладываемся. Даже госуха тогда засуетилась, — пишет в закрытом телеграм-чате блогер Dulce Lumen. — Теперь ситуация гораздо хуже. Новую мобилизацию в том количестве, которое сможет обеспечить коренной перелом на фронте, РФ себе позволить не может. Для нее есть только люди, оружия, техники и боеприпасов нет».

Другая провоенно настроенная часть российской аудитории считает, что положение исправить еще можно — общая ее мысль такова, что нужно срочно и массово разрабатывать и внедрять средства противодействия украинским и западным разработкам, но для этого прежде всего требуется осознание военно-политическим руководством России всей серьезности ситуации.

Но, судя по поведению самого российского руководства, оно не разделяет тревожных настроений и не видит необходимости что-то кардинально менять. Российская армия продолжает массированные обстрелы Украины, ее солдаты продолжают штурмовать города, села и лесопосадки, а генералы строят новые планы.

По информации украинской Ставки, Москва разработала пять сценариев расширения боевых действий на Черниговско-Киевском направлении. «Линия фронта будет расширяться. Главнокомандующий отметил угрозу со стороны Беларуси. Возможна операция на севере, мы знаем эти данные, российский Генштаб сейчас активно планирует наступательные операции с севера», — рассказал «Милитарному» главком ВСУ Александр Сырский.

* Российские власти внесли Илью Абишева в список «иноагентов». Би-би-си категорически не согласна с этим решением и оспаривает его в суде