Китай пережил тарифы Трампа — но война с Ираном требует новых жертв от его экономики

Это адаптированный перевод материала корреспондента Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.

В переулке одного из крупнейших промышленных центров Китая под деревом курят рабочие. Атмосфера мрачная. Напротив — витрины, где рекламируется временная работа на фабриках.

«Никто не понимает, что у нас за жизнь, — говорит один из мужчин, попросивший не называть его имя. — Мы работаем и работаем, никакой жизни. Помогите нам, пожалуйста».

Это редкая просьба: довольно рискованно просить о таком иностранного журналиста.

Они выглядят отчаявшимися. Их заработка едва хватает на то, чтобы отправлять деньги домой. Им приходится выживать в условиях больших перемен в китайском производстве, переориентировавшемся с дешевых массовых товаров на автоматизированные передовые технологии.

И это было еще до того, как война США и Израиля против Ирана нанесла удар по глобальной экономике.

В Китае уже были проблемы с безработицей. Экономика замедлялась, когда в прошлом году вступили в силу тарифы Трампа, тем не менее она продемонстрировала устройчивость, увеличив экспорт и показав рост ВВП около 5%. Но недовольство продолжало нарастать. И теперь конфликт на Ближнем Востоке начинает наносить новый ущерб, влияя на заводские заказы, затраты и рабочие места.

В Фошане, расположенном в южной промышленной провинции Гуандун, самое лучшее, что предлагается рабочим, написано яркими красными буквами: несколько недель на формовании пластмассы или сборке деталей мобильных телефонов — за 18-20 юаней в час. Это меньше трех долларов.

«Я попробую найти работу где-нибудь еще», — говорит другой рабочий, приехавший из сельской провинции. Большинству из этих рабочих уже далеко за 40, и они расстроены тем, что ситуация стала еще неопределенней.

И это одна из причин, по которой Пекин призывает заканчивать войну.

У Китая завидные запасы нефти, страна лидирует в сфере возобновляемых источников энергии и электромобилей, что уберегло ее от самых тяжелых последствий топливного кризиса. Однако блокировка Ормузского пролива, ключевого морского пути, все равно наносит ущерб и без того вяло растущей китайской экономике, которая в значительной степени зависит от экспорта.

«Затраты выросли примерно на 20%, — на условиях анонимности пожаловалась одна предпринимательница. В процессе разговора она раздавала указания работникам, переносящим рулоны ткани из кузова грузовика на тележки, которыми их транспортируют на местные фабрики. Там ткань разрежут и будут шить одежду для мировых ритейлеров — от Zara до Shein и Temu.

В Гуаньчжоу, в часе езды от Фошаня, находится крупнейший в мире рынок тканей. Улицы здесь кишат мотоциклами, груженными рулонами ярких тканей, а небольшие фургоны и грузовики, сигналя, пробираются сквозь толпу, чтобы забрать или сдать грузы. За грудами нейлона, полиэстера и шелка сложно разобрать, где какой магазин, и у всех владельцев и продавцов похожие истории.

По ним сильно бьет рост цен на нефть: этот бизнес нуждается в дешевых и стабильных поставках нефтехимии, без которой невозможно производить ткани.

«Это означает меньше заказов», — говорит один из торговцев за чашкой чая в задней комнате офиса. Он добавляет, что некоторые клиенты отказываются платить больше, и рулоны ткани скапливаются на складе.

Если не перекладывать растущие расходы на покупателя, придется покрывать их за свой счет. И это особенно тяжело для тех, у кого и так небольшая прибыль.

Год назад, когда началась торговая война между США и Китаем, на улицах Гуаньчжоу чувствовалось настроение бороться. Сейчас чувствуется обреченность.

Но даже при такой неопределенности сохраняются возможности.

Всего в нескольких минутах езды отсюда проходит Кантонская ярмарка, на которую съезжаются покупатели со всего мира. В огромных залах машут руками и поют гуманоидные роботы и делают селфи иностранные гости.

Это тот Китай, который пекинские власти хотят демонстрировать миру. Страна, устремленная в будущее и развивающая новые технологии, в то время как ее соперник, США, погряз в войне на Ближнем Востоке.

Здесь стоят длинные очереди желающих примерить ИИ-очки, которые, как утверждается, переводят с иностранных языков, и роботизированные «ноги», помогающие подниматься в гору. На ярмарке много и бытовых гаджетов — от пылесосов, способных удалять пятна за секунды, до блестящих кофемашин и плоек.

По словам торговцев, все эти товары объединяет одно — их цены растут. В первую очередь потому, что они изготовлены из пластика, для производства которого используется нефть.

Однако покупатели по-прежнему есть, и компании продолжают обслуживать рынок, а война и нехватка топлива подчеркнула преимущество Китая в одном из ключевых секторов — электромобили.

По данным Китайской ассоциации легковых автомобилей, только в марте китайские производители экспортировали 350 000 электромобилей, что на 30% больше, чем в феврале, и на 140% больше, чем в марте прошлого года.

Электромобили — одна из крупнейших сфер экспорта Китая на Ближний Восток. Предпринимательница Джойс Лю говорит, что стало сложно доставлять их клиентам.

«В прошлом году 90% наших автомобилей уходило на Ближний Восток, но в этом году из-за войны мы практически прекратили бизнес с ними, — говорит она. — Часть автомобилей до сих пор ждет в китайских портах».

Она приехала на выставку, чтобы найти новых покупателей — из Африки или Южной Америки. У многих стендов с электромобилями можно было увидеть и покупателей из Индии, Бангладеш и Турции. По мере роста цен на топливо в некоторых странах растут и листы ожидания на китайские электромобили.

Несмотря на события на Ближнем Востоке, сюда приехала и делегация из Омана. Под ярким светом софитов они рассматривают автомобили и рекламные объявления, написанные на английском и арабском языках. Они хотят заключить сделку и торгуются с продавцом.

«Мы здесь, чтобы сотрудничать с китайскими компаниями. Сейчас это сложно, но, иншалла [да будет воля Аллаха], война закончится и дела пойдут хорошо», — говорит Захир Мохаммед Захир аль-Кааби.

Китай тоже надеется на это.

Хотя Китай стремится к самообеспечению, и война как будто работает на это, на самом деле в данном сценарии Китай не выиграет, считает Ю Цзе из лондонского аналитического центра Чатем-Хаус.

«Есть доля иронии в том, что Китай надеется на упадок США. Но разве это та Америка, которая нужна Китаю? Было бы предпочтительнее, чтобы США были более предсказуемыми и, возможно, более поддающимися управлению со стороны Пекина», — считает аналитик.

В то же время, добавляет она, Китаю нужно балансировать, чтобы не раздражать Трампа. Она предполагает, что саммит, запланированный в мае, смягчит реакцию Китая на войну.

«Пекин хочет сделать все возможное, чтобы обеспечить проведение этой встречи», — уверена она.

Китай призывает к прекращению огня, одновременно подталкивая своего друга, Иран, к переговорному столу. И Трамп, похоже, тоже этого хочет. Помимо этого, Си проводит встречи и телефонные переговоры с наследными принцами ОАЭ и Саудовской Аравии.

Таким образом Китай демонстрирует свою дипломатическую мощь, считает Уильям Фигероа, профессор истории и международных отношений в Университете Гронингена.

«Он хочет показать как Соединенным Штатам, так и своим партнерам в регионе, что серьезно относится к своим обязательствам — и это, очевидно, рассчитано на глобальную аудиторию».

Китай не просто находится в центре мировой экономики, но и все больше становится центральной мировой силой.

Но это мало что значит для рабочих в Фошане, зарплата которых не растет.

Один из них показывает свой пропуск на Кантонскую ярмарку. «Я убирал туалеты», — говорит он, смеется и в очередной раз затягивается.

За 14-часовой рабочий день ему заплатили 150 юаней — около 20 долларов.