Феномен Фараджа: как человек с сигаретой и пивом меняет Британию

Партия Reform UK Найджела Фараджа, судя по предварительным результатам, второй год подряд получила больше всего мест в районных советах на местных выборах в Британии. Партия главного борца с иммиграцией в стране продолжает превращаться в главную оппозиционную силу, отодвигая консерваторов на второй план. Это также означает серьезный вызов для правительства лейбористов, которое не может определиться — продолжать ограничения иммиграции в надежде отобрать голоса у Фараджа или взять левый уклон, сплотив либеральный электорат и этнические меньшинства.

Еще совсем недавно Фарадж называл себя бывшим политиком и зарабатывал участием в реалити-шоу, где ему приходилось есть вымя верблюда. Теперь его прочат в премьер-министры Великобритании.

Сейчас он — один из самых популярных политиков в Британии, стоящий во главе самой популярной политической партии. Кроме растущих рейтингов политик имеет союзника в лице президента США Дональда Трампа, чья администрация хочет видеть правых популистов у власти по всей Европе.

Критики обвиняют его в фашизме, исламофобии и антисемитизме, но избирателей, напуганных рекордной иммиграцией, это не отталкивает. Другое дело — внешняя политика, в которой Фарадж раз за разом идет против народного мнения.

Он долго старался отделаться от репутации пророссийского политика, а в начале марта выступил за участие Британии в американо-израильской войне против Ирана. Большинство британцев поддерживают Украину и не хотят ввязываться в новые войны на Ближнем Востоке.

От деревенских пабов до Вестминстера

Он выжил в авиакатастрофе, пережил рак и продавил брексит. Бодрый 62-летний мужчина со шкодливой улыбкой, в клетчатом твидовом пиджаке, с сигаретой в зубах и пивной кружкой в руке — кажется, что Фарадж выглядел так всегда, потому что с молодых лет он одевался как пожилой джентльмен.

«Свой в доску» и «правдоруб» — вот основа его публичного образа. Он регулярно появляется в городах и весях глубинной Англии, и их обитатели рады выпить с ним пива в местном пабе.

Никто из британских политиков не чувствует себя так уверенно в этой среде. Премьер-министра Кира Стармера вряд ли ждет теплая встреча в случайном пабе посреди страны — за почти два года у власти он стал одним из самых непопулярных лидеров в британской истории. (Впрочем, самому Фараджу пожизненно запрещен вход в его местный паб, но это не связано с политикой).

При этом если Стармер был вторым из четырех детей мастера слесарных инструментов и медсестры в маленьком городке в графстве Саррей, то корни Фараджа далеко не пролетарские. Его отец был биржевым брокером, и он сам учился в одной из лучших частных школ в стране, работал на бирже и владел собственной брокерской конторой. Его акцент, ключевой показатель класса в Британии, выдает выходца из высшего эшелона среднего класса.

Несмотря на это, у него получается привлекать к себе и рабочих, и средний класс, и, что особенно непросто дается пожилым мужчинам, молодежь. В тиктоке у Фараджа почти полтора миллиона подписчиков, больше всех британских политиков.

Но для успеха в политике мало популярности в интернете и пабах. В политической карьере Фараджа больше поражений, чем успехов. За тридцать лет он предпринял семь неудачных попыток избраться в британский парламент, добившись своего лишь в 2024 году, когда его партия Reform UK получила скромные пять депутатских мандатов. Большую часть своего политического пути он провел на периферии в качестве депутата Европарламента.

Но в 2025-м что-то изменилось. В начале года его партия впервые вышла на первое место в соцопросах, обогнав и правящих лейбористов, и оппозицию в лице консерваторов.

Многие эксперты восприняли результат как разовый сбой в системе. Но Reform с тех пор остается на первом месте в соцопросах, и она стала главным победителем муниципальных выборов в 2025 и 2026 годах. Никогда прежде третья партия — не консерваторы и не лейбористы — не лидировала в опросах так долго.

Еще недавно Фарадж говорил о том, что успехи Reform стали «началом конца» тори, или Консервативной партии, которая официально является «верной оппозицией Его Величества» — то есть второй по величине парламентской фракцией.

Но за год в статусе самого популярного политика его аппетит возрос — теперь цель Фараджа не возглавить оппозицию, а получить парламентское большинство и сформировать правительство.

«В данный момент Найджел Фарадж <…> выглядит как потенциальный следующий премьер-министр Великобритании», — писал в сентябре прошлого года сэр Джон Кертис, признанный авторитет по предвыборным опросам.

Чтобы подготовится ко власти, Фарадж собирает команду, способную управлять страной. Для этого он успешно переманивает в свою партию бывших и действующих депутатов-тори. Среди перебежчиков есть несколько бывших министров, спичрайтер двух премьеров и член Палаты лордов.

Проблема лишь в том, что следующие парламентские выборы могут пройти лишь через три года. Сам Фарадж настаивает, что рекордно низкий рейтинг нынешнего правительства делает неизбежными внеочередное голосование в 2027-м.

Так или иначе, чтобы сохранить лидерство в соцопросах до того времени, Фараджу нужно избежать скандалов, которыми заканчивались все его предыдущие политические проекты, и убедить избирателей, что ему можно доверить экономику и внешнюю политику, а не только борьбу с иммиграцией.

Обвинения в расизме и секс-скандалы

Один из недавних скандалов вокруг Найджела Фараджа относится к самой ранней части его биографии — учебе в Даличском колледже, частной школе для мальчиков. В ноябре со страниц либеральной газеты Guardian бывший одноклассник обвинил его в антисемитизме. «Гитлер был прав!» и «В газовую камер их!», — такие цитаты приписывает 13-летнему Фараджу его бывший одноклассник.

После этого еще 27 бывших учеников частной школы присоединились к этим обвинениям. Один из них, сын мигрантов из Нигерии, вспоминает, что 17-й летний Фарадж регулярно говорил ему «Назад в Африку — это туда» и показывал рукой вдаль. Политик эти обвинения категорически отрицает.

Обвинения не новы и приводятся в биографии Фараджа, выпущенной в 2022 году. Опрошенные автором, журналистом Майклом Криком, одноклассники делились примерно поровну: одна половина отчетливо помнила антисемитские и расистские выходки Фараджа, другая помнила много казарменного юмора, свойственного школе для мальчиков, но не расизм.

Впрочем, Фарадж вряд ли рассчитывает на массовую поддержку этнических меньшинств — большинство избирателей из этой среды и так считают его партию расистской.

На рейтинге политика обвинения никак не сказались. В конце концов, его и раньше обвиняли и в расизме, и в более странных проступках. В газетах циркулировали история о случайной встрече с женщиной, которая привела к семикратному сексу за одну ночь и закончилась громким храпом (Фарадж называет этот вечер ошибкой), и слух об интриге с порнозвездой в частном самолете (это политик отрицает).

На передовой борьбы с брекситом и миграцией

Больше тридцати лет Фарадж посвятил цели, которая считалась маргинальной и неосуществимой, — добиться выхода Британии из Евросоюза. Шел он к ней через бесконечные встречи в деревенских пабах, малолюдные митинги и расклеивание листовок. Его политическая звезда взошла только в 2010-х, когда идея брексита стала набирать популярость. Когда премьер-министр Дэвид Кэмерон объявил референдум о членстве Британии в ЕС, он был уверен, что на ней победят сторонники его собственной, проевропейской позиции. Это же предсказывали соцопросы.

Исход голосования — победа сторонников выхода из ЕС с минимальным перевесом (51.9%) — стала сейсмическим шоком для всего Запада и разделила страну. Большая часть Англии и Уэльса высказалась за выход из ЕС, в то время как большинство жителей Шотландии, Северной Ирландии, Гибралтара и, конечно, либерального Лондона, были против.

После брексита казалось, что Фарадж реализовал цель своей жизни и может уйти на покой. Он временно оставил политику и зарабатывал в основном на телевидении — в диапазоне от телеведущего до участника реалити-шоу, где знаменитости должны выживать в джунглях. Еще почти 400 тыс. фунтов политик заработал через приложение, где любой может заказать у знаменитостей короткое видео-селфи — чаще всего их заказывают на дни рождения, свадьбы, девичники и мальчишники.

Но брексит не решил другую проблему, которая всю жизнь не давала покоя Фараджу, — миграцию. Он подхватил ее как свою новую «идею фикс», и вскоре общественное мнение двинулось в ту же сторону.

За последние десятилетия легальная и нелегальная миграция достигли рекордных показателей. В 2022 году число переехавших в страну иностранцев подобралось к миллиону человек, и тогда же был зафиксирован самый высокий показатель нелегальной иммиграции — больше 45 тыс человек за год. Несмотря на усилия сначала консервативного, а затем лейбористского правительств, простых способов вернуть миграцию к показателям 2000-х сейчас нет.

Теперь программа Фараджа строится вокруг главного обещания — полностью остановить иммиграцию, даже легальную, по крайней мере на первое время. Это обещание настолько резонирует с ожиданиями электората, что весь спектр британской политики сдвинулся туда же.

Если в антимигрантской позиции консерваторов нет ничего удивительного, то решение правительства лейбористов копировать самый строгий иммиграционный режим в Европе — датский — говорит о том, насколько критическим стал вопрос для избирателей всех мастей.

В прошлом году соцопрос показал, что почти половина (45%) британцев поддерживают предложение не принимать новых мигрантов и отправить большое число недавно прибывших мигрантов назад. Фарадж много лет последовательно предлагал именно это. Главной декорацией недавнего съезда его партии Reform были огромные бутафорские табло аэропорта, показывающие ежедневные рейсы для депортации мигрантов в страны Азии, Африки и Ближнего Востока.

Его взгляд на иммиграцию как источник всех бед вызывает и жесткой отпор.

На самом деле Британия успешнее ассимилирует мигрантов, чем, например, Франция или США, и ее открытость к людям, идеям, торговле и бизнесу — залог ее успеха, считает ведущий либеральный публицист Иэн Дант.

«Мы добились выдающегося успеха — и экономического, и культурного — именно благодаря [открытости]. И теперь мы решили все это сворачивать, разлагаться морально, социально и экономически ради страшно убогой, уродливой фантазии одного пропахшего сигаретами мужчины в углу паба», — говорит Дант.

В его словах безошибочно узнается Фарадж, единственный политик в Британии национального уровня, который открыто курит и не собирается бросать. Но проблема этого анализа в том, что антимигрантские настроения не начались с Фараджа и им не заканчиваются. Больше того, Фарадж занимает далеко не самую крайнюю позицию на правом фланге.

Депутат Руперт Лоу, исключенный из Reform, создал собственную партию и опубликовал документ на 113 страниц, посвященный планам массовых депортаций. Даже для главного борца с мигрантами это уже перебор.

«Когда он встал и заявил, что нам следует рассмотреть массовые депортации целых общин, включая людей, родившихся в Британии, это вышло за пределы разумного, приличия и морали», — комментировал эти планы Фарадж.

Другой показатель народных настроений — марш в сентябре 2025 года, собравший в центре Лондона около 150 тысяч человек под лозунгами борьбы с миграцией. Возможно, это был самый большой ультраправый митинг в британской истории. Его организовал Томми Робинсон, бывший футбольный хулиган и борец с исламом, персонаж настолько противоречивый, что Фарадж не хочет иметь с ним ничего общего.

Антимигрантские лозунги — выражение общего недовольства, ощущения, что страна сбилась со своего пути, пишет социолог Дэн Эванс. Он считает, что в массовом гневе насчет миграции выражается «огромный разрыв между народом и элитой» и проецируется «представления о бессилии и очевидно и вопиющем упадке».

Интервью Би-би-си с участниками сентябрьского марша подтверждают эту теорию. Сэм и Сюзан Филпотт — управляющие паба «Летающая свинья» в валлийской деревне. Они отнюдь не крайние консерваторы — с их подачи в пабе теперь проходят гей-вечеринки.

«Я вышел из рабочего класса, и большинство мужчин моего возраста, отцы семей, просто хотят работать и зарабатывать достаточно, чтобы иметь крышу над головой. Работягам сейчас трудно, потому что цены заоблачные, аренда — заоблачная. А тут приезжает масса людей, и их селят в отели», — говорит Сэм о бюджетных гостиницах, где временно размещают мигрантов, подавших заявку на убежище в Британии.

Но почему «работяги» все больше тяготеют к Фараджу, сыну биржевого брокера, учившемуся в одной из самых старых дорогих частных школ, а не правительству лейбористов, в котором немало выходцев из рабочего класса?

На самом деле политический проект Фараджа представляет «собой сложную классовую коалицию», считает Эванс. Это и традиционный рабочий класс, и нижние слои среднего класса — от ремесленников до лавочников и полицейских и офисных работников. В основе популярности Reform — страх последних выпасть из рядов среднего класса, считает социолог.

«Это, разумеется, классовая политика и классовый гнев, но не коллективизм или солидарность времен шахтерской забастовки. <...> Политическая программа Reform — дань этому мировоззрению: поддержка малого бизнеса, помощь мелким арендодателям и фермерам, защита традиционной семьи и борьба с бюрократией и "государством-нянькой"», — пишет Эванс.

При этом Фарадж — идеальный политик для аудитории, которая разочаровалась в политике. Он не учился в Оксфорде и Кембридже, он вообще не учился в университете — важное преимущество для политика в стране, где около две трети избирателей не имеют высшего образования, а около 90% политиков его имеют, отмечает политолог Роб Форд.

«Существует особый словарь, особая интонация, которые формируются у представителей политического класса — просто потому, что они постоянно находятся внутри своей среды и все время разговаривают с одними и теми же людьми», — говорил политолог, отмечая, что Фарадж звучит иначе, и избиратели это ценят.

Форд считает, что антимигрантские лозунги работают на избирателей постарше, в то время как молодежь привлекает постулат Фараджа о «Broken Britain» — система сломана, и по-старому продолжаться не может. Поколение, которое выросло после финансового кризиса 2008 года и сильнее всех пострадало от экономического шока пандемии, восприимчиво к идее масштабных перемен, говорит Форд.

Но несмотря на статус аутсайдера, Фараджу не чужды и традиционные для всех политических партий инструменты: деньги и медиа. И в этом он не отстает от консервативной и лейбористской партий, а где-то и опережает их. В декабре крипто-инвестор пожертвовал рекордные для британской политики 9 млн фунтов в предвыборный фонд Reform.

У Фараджа сложились тесные отношения с таблоидом Daily Express и с газетой Daily Telegraph, но особенно тесные — с телеканалом GB News. Основанный миллиардером-сторонником брексита, он превратился в партийный рупор Reform, считает его бывший руководитель Эндрю Нил. «Как Fox фактически стал каналом Дональда Трампа, очевидно, что GB News превратился в канал Reform», — говорил Нил.

Телеканал также служит выгодной подработкой для депутатов от Reform, в том числе самого Фараджа — за последние полтора года они получили от GB News больше 770 тыс фунтов (больше миллиона долларов), согласно данным газеты Guardian, которая проанализировала их парламентские декларации. У консерваторов и лейбористов тоже есть близкие отношения с таблоидами и газетами, но связи Reform с GB News являются беспрецедентными — ни у одной другой партии нет дружественного телеканала.

Самая пророссийская партия?

За пределами его любимых тем, «миграции» и «упадка», позиции Фараджа выглядит менее уверенными. Особенно это касается экономики и внешней политики.

В 2022 году он поддержал экономические планы премьер-министра Лиз Трасс, которые вызвали панику на фондовом рынке, обвал курса фунта стерлинга и рост процентов по ипотеке. Трасс была вынуждена уйти в отставку, проведя всего 50 дней в должности.

В 2024 году манифест Reform обещал масштабное снижение налогов — на 90 млрд фунтов в год. Однако цифры в нем не сходились, предупреждали независимые экономисты. Год спустя Фарадж отказался от этого обещания, назвав свои прежние планы радикально урезать налоги нереалистичными.

В соцопросе, задающем вопрос «какая партия лучше всего справится с управлением экономикой», последовательно лидируют консерваторы, а Reform борется за второе место с лейбористами.

Именно об экономику могут разбиться обещания Фараджа восстановить былое величие Британии и остановить упадок. Состояние финансов таково, что ни один политик не сможет быстро и радикально улучшить положение рабочего класса и низшего слоя среднего классов. «Даже если бы Фарадж в одночасье превратился в знатока экономической политики, он бы не смог решить главные проблемы Британии, — пишет социолог Дэн Эванс. — Не будет ни скидок на муниципальное жилье, ни льготных опционов на акции. Правые популисты у власти столкнутся с теми же проблемами, что и действующее правительство».

Другая уязвимость Фараджа — его взгляды на внешнюю политику. Политик несколько раз говорил о том, что в войне в Украине есть вина НАТО и Евросоюза. После начала полномасштабного вторжения в феврале 2022 года он заявил: «Я был не прав. Путин зашел дальше, чем я ожидал. Это последствие расширение ЕС и НАТО, которое достигло кульминации в 2014 году. Не стоило дразнить русского медведя».

Со временем он изменил свой тон и теперь называет Владимира Путина «очень плохим парнем», но по-прежнему не поддерживает Украину так же горячо, как обе главные партии. Еще недавно высокопоставленный соратник Фараджа глумился над тем, что он называет одержимостью либеральных политиков Украиной.

Нейтан Гилл, бывший лидер Reform в Уэльсе, был осужден за получение взяток от соратников Виктора Медведчука, пророссийского украинского олигарха. Взятки он получал за то, что выступал с пророссийскими речами в Европарламенте.

Никакой связи между этими взятками и самим Фараджем не установлено, но они точно не помогают его делу. Британцы склонны приписывать партии Фараджа пророссийскую позицию, единственной из крупных партий. При этом две трети населения Британии описывают свои взгляды как антироссийские, и лишь 3% поддерживают Москву.

В этих условиях любая эскалация между Москвой и НАТО может положить конец премьерским амбициям Фараджа, считает политолог Роб Форд: «Переход к некой ситуации кризиса национальной безопасности будет на руку действующему правительству, традиционным партиям власти».

Набор непопулярных взглядов Фараджа в вопросах внешней политики на этом не заканчиваются. В начале войны США и Израиля против Ирана в марте 2026 года он высказался за смену режима в Тегеране и заявил, что Британия «должна делать все возможное в поддержку этой операции».

Как и в случае России, здесь правые популисты вновь разошлись с народным мнением: половина британцев выступает против американской операции в Иране и меньше 30% поддерживают ее.

Позиция Фараджа по войне в Иране стала «редким отходом от его острых политических инстинктов и предупреждением о серьезных стратегических рисках, которые может принести правительство Reform, какой бы популярной ни была его внутриполитическая повестка», пишет колумнист правого издания UnHerd Арис Руссинос.

Позже Фарадж заявил, что Британии не стоит ввязыватся в войну в Иране.

Последнее препятствие — избирательная система

За тридцать лет политической карьеры Фарадж дважды радикального изменил политический ландшафт Британии, превратив сначала брексит, а затем иммиграцию в самые главные проблемы страны. Он одинаково успешно продвигает свою повестку в традиционных медиа и в соцсетях, охватывая аудиторию TikTok, пенсионеров, смотрящих телевизор, и всех посередине.

Теперь он собирает команду, которая должна подготовить компетентное правительство, и привлекает финансирование от миллиардеров-единомышленников. Но даже если он останется самым популярным политиком к моменту следующих выборов, когда бы они ни прошли — в 2027, 2028 или 2029 году, — на его пути к креслу премьер-министра останется последнее препятствие: избирательная система.

С конца 1940-х все правительства в Британии формировали либо лейбористы, либо консерваторы (последние однажды были в коалиции с Либерал-демократами). Это не случайно. Мажоритарная система, по которой проходят выборы в Палату общин, нижнюю палату британского парламента, определяет победителей в каждом отдельном округе. Это система играет на руку двум главным партиям, лейбористам и консерваторам.

Сейчас у Reform восемь депутатов в Палате общин. Чтобы получить большинство на следующих выборах, партии нужно в сорок раз больше. Такого скачка еще не разу ни случалось в британской политике. Но Фарадж уверен, что ему это под силу — убеждение, основанное не только на недавних успехах, но и собственном оптимизме, которым так гордится политик.

В 2024 году ведущий Би-би-си заметил, что риторика Фараджа звучит, как песни английской рок-группы The Smiths, полные бесконечной меланхолии: все плохо, страна летит к чертям, надежды нет. Политик тут же это оспорил.

«В чем меня нельзя обвинить, так это в унынии. Я никогда не унывал, — сказал Фарадж. — Я могу быть пессимистом по разным вопросам, беспокоиться насчет чего-то. Но я не пессимист по своей природе, далеко нет. Я невозможный оптимист».