Мир справился с первым нефтяным шоком из-за войны США с Ираном. Второй может быть хуже из-за войны России с Украиной

Нефть снова в дефиците и снова больше $100 за баррель. Все потому, что Ормузский пролив, приоткрывшийся на три с небольшим недели, снова закрыт: США и Иран опять воюют, и более 10% мировых поставок нефти и почти 20% газа снова заперты в Персидском заливе.

Первый энергетический кризис первой стадии войны с марта по май мир пережил относительно безболезненно. Следующий обещает быть намного серьезнее. Почему?

Первый кризис был приглушен по трем главным причинам.

Во-первых, главные продавцы нефти из Персидского залива — Саудовская Аравия и ОАЭ — задействовали нефтепроводы в обход Ормуза, а Иран сумел увеличить экспорт через пролив, поскольку озабоченный ростом цен Дональд Трамп фактически снял нефтяные санкции с исламской республики.

Во-вторых, их главный покупатель — Китай — невиданно резко сократил импорт подорожавшей нефти и переключился на собственные запасы, а вместо газа принялся жечь уголь.

И в-третьих, потому что богатые западные страны начали самую масштабную в современной истории распродажу нефтяных стратегических резервов.

Все эти смягчающие обстоятельства стремительно уходят в прошлое.

Первую причину устраняют хуситы. Они вступили в войну и угрожают упомянутым обходным путям. Если они закроют Красное море, то перережут пути на мировой рынок для главного экспортера нефти Ближнего Востока — Саудовской Аравии. Вторая и третья причины самоустраняются естественным образом по мере истощения запасов нефти и нефтепродуктов в Китае и на Западе.

Поэтому цены на нефть в четверг впервые за два месяца превысили 100 долларов за баррель. Но нефть не главная проблема.

Две войны, один кризис

В целом нефти в мире пока достаточно, а вот чего не хватает — так это нефтепродуктов. Люди, заводы, авиакомпании, фермеры и армия не жгут нефть, им нужны бензин, мазут, авиакеросин и дизель.

Всего этого не хватает не только потому, что в мире дефицит нефти для нефтеперерабатывающих заводов из-за блокады Ормузского пролива. А еще и потому, что один из главных мировых продавцов дизеля, мазута, нафты и других продуктов переработки нефти — Россия — запретила их вывоз и от экспорта перешла к импорту, поскольку ей самой не хватает.

Коллапс российской нефтепереработки стал следствием попыток Кремля завоевать Украину. Затянувшаяся украинская кампания Владимира Путина обернулась участившимися прилетами украинских дронов по российским НПЗ, что в итоге обрушило производство нефтепродуктов в России и заодно усугубило мировой дефицит, вызванный затянувшейся иранской кампанией Дональда Трампа.

Именно поэтому цены растут, и пока никаких реалистичных сценариев избежать полномасштабного нефтяного кризиса в мире не просматривается, пугают эксперты.

«Пока Трамп выбирает между эскалацией и сделкой с Ираном, он сталкивается с суровой реальностью: иранская и российская проблемы сливаются в один энергетический кризис, а инструментов для его смягчения с каждой неделей становится все меньше», — отмечает Амос Хохштейн, бывший советник президента США Джо Байдена по энергетике, а ныне управляющий партнер компании TWG Global.

В том же духе высказался Фатих Бироль, глава Международного энергетического агентства (IEA), созданного богатыми странами после нефтяного шока начала 1970-х годов в том числе с целью давать советы, как избежать его повторения.

«Энергетическая безопасность все еще под угрозой в свете эскалации боевых действий и сокращения стратегических запасов нефти. Бензин и дизтопливо возвращаются на рынок медленнее, чем нефть», — предупредил он в специальном заявлении на этой неделе.

Так ли все плохо

Апокалипсис предсказывали еще в марте, когда Иран заблокировал Ормузский пролив в ответ на нападение Израиля и США.

«Однако мировая энергетика пережила этот сложный период довольно неплохо — по целому ряду причин», — сказал главный советник британского нефтегазового гиганта Shell Питер Вуд.

И потому, что до войны на рынке наблюдался избыток предложения, и потому что стали распродавать запасы, и потому, что нашлись альтернативы потерянным поставкам: уголь частично заменил газ в электроэнергетике, а возобновляемые источники энергии в целом снизили потребность в ископаемых.

«В богатых странах последствия оказались не слишком заметными. Цены выросли, но не сильно. В бедных же, особенно в Азии, кризис выдался намного масштабнее, — сказал Вуд. — В Индии людям порой не на чем готовить, нет газа. Авиакомпании сократили перевозки. Так что для них шок весьма серьезный».

В марте страны IEA решили распродать 400 млн баррелей из резервов, чтобы компенсировать потерянные поставки нефти из Персидского залива, объем которых к маю превысил 1 млрд баррелей. Бироль сказал, что продали уже почти 300 млн, но есть еще порох в пороховницах: 1 млрд баррелей только в государственных резервах, остальное — в частных.

В целом мир потребляет около 100 млн баррелей нефти в сутки. В резервуарах и подземных хранилищах накоплено около 8 млрд баррелей нефти и нефтепродуктов, однако не все они доступны немедленно в силу технических, логистических и политических преград. Более того, нынешний кризис явно не последний, и тратить резервы полностью по случаю спора Трампа с аятоллой вряд ли кому-то захочется.

Главный вопрос остается прежним: кто кого перетерпит, кто дрогнет первым. Пока ни Иран, ни Трамп не идут на уступки, а чем дольше длится конфликт, тем выше вероятность масштабных потрясений для мировой экономики, сказал Хеннинг Глойстайн, эксперт по энергетике из Eurasia Group.

«В какой-то момент что-то сломается. Пока что ситуация под контролем: Китай сократил импорт, Европа худо-бедно перебивается. Но все хорошо до тех пор, пока вдруг не станет плохо, — сказал Глойстайн в подкасте Montel. — В какой-то момент случится серьезный сбой: например, дефицит бензина в Европе или США. Если в ответ Америка ограничит экспорт топлива, за ней последует сначала Европа, а затем и другие».

«Похоже на грипп — сначала легкое недомогание, потом становится все хуже, и вдруг уже прикован к постели, — сказал он. — Что-то подобное сейчас происходит и с нефтяным рынком, и будет происходить, пока ситуация не разрешится тем или иным образом».

Когда все успокоится?

«В обозримом будущем, скорее всего, так все и будет — ни войны, ни мира. Я уверена, что ни за 60, ни даже за 160 дней устойчивой договоренности достичь не удастся», — сказала бывший советник Белого дома по Ирану и энергетике стран Персидского залива Сюзанн Мэлони из американского Brookings Institution.

«Судоходство через Ормуз в той или иной степени возобновится, однако вряд ли беспрепятственно и без издержек для перевозчиков. Конфликт станет новой нормой, и до тех пор, пока в Иране не сменится власть или не появятся надежные альтернативы поставкам через пролив, мировая экономика будет заложником иранского режима», — сказала Мэлони в подкасте Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета.

Тем временем подушка безопасности тает на глазах, предупреждает главный нефтяной эксперт Bloomberg Хавьер Блас.

«Около 10% мировой нефтепереработки выведено из строя. То есть примерно 8 млн баррелей в сутки — больше, чем потребляют Франция, Германия, Италия, Испания и Великобритания вместе взятые, — написал он. — Чем дольше продлятся перебои, тем дороже будут бензин и дизель, даже если нефть не подорожает».

«А поскольку в Северном полушарии всплеск спроса в отпускной сезон, потребителям предстоит пережить еще один болезненный период высоких цен».

Столь же пессимистично настроен энергетический обозреватель Reuters Рон Буссо.

«Быстрое восстановление мировой нефтепереработки маловероятно, — пишет он. — Восстановление в России, вероятно, займет месяцы, а возможно и годы — даже если не будет новых украинских ударов. НПЗ на Ближнем Востоке также потребуются месяцы, чтобы вернуться к нормальной работе, но только после возобновления судоходства через Ормузский пролив».

«Энергетические рынки на удивление успешно справились с хаосом первой половины 2026 года, — добавляет Буссо. — Однако запасы истощены, и мировая экономика оказалась в опасно уязвимом положении».